|
|
|
Современная классика
Григорий Ревзин
Москва, хай-тек
XVIII-MMVI - 10.08.2006
Автор проекта комплекса на Ордынке Павел Андреев ответил на вопросы Григория
Ревзина
Корпус «Даймлер-Крайслер».
Первоначальный проект. Эркер корпуса, замыкавший перспективу внутренний улицы,
был выстроен, а потом разобран заказчиком
Григорий Ревзин
Ваш комплекс – первый случай в постсоветской Москве, когда в центре города
проектируется целый район. Это иной срок жизни проекта, чем при проектировании
отдельного здания. Как рождался замысел, и что менялось за время строительства?
Павел Андреев
Вы правы, это долгая история, больше десяти лет. Комплекс начинали
проектировать в 1992 году, и теперь все, что тогда делали, выглядит несколько
наивно. Это должен был быть комплекс и торговый и офисный, предполагалось, что в
первых этажах лавки, наверху – их владельцы, как в средневековой Европе. Словом,
кооператорские представления о капитализме. Из этого, разумеется, ничего не
вышло, проект бросили. Но недавно, просматривая свой архив, я наткнулся на схему
генерального плана этого участка, и меня как током ударило – до какой степени
один из вариантов совпадает с итоговым решением.
В 1996 году проектировать квартал пригласили фирму Bovis International. Они
придумали строить здесь бизнес-парк. Но все это было сделано с простой немецкой
честностью – одинаковые прямоугольные коробки, как «Даймлер-Крайслер», и, по
счастью, заказчику это не понравилось. И он снова обратился к нам. Это был уже
1997 год. Надо было срочно проектировать офис «Даймлер-Крайслера», а
спроектировать его можно было только имея общую градостроительную концепцию –
иначе никто бы этого не согласовал. И тогда было найдено общее решение.
Первым строился офис «Даймлер-Крайслера». Это результат нелегкого
сотрудничества с Эразмусом Эллером, основным проектантом с немецкой
стороны, который согласовывал все решения в Штутгарте. Немцы предлагали
поставить «обувную коробку». Мы пытались привязать ее к московским пропорциям:
разбили прямоугольник на три части, рассекли двумя стеклянными плоскостями.
Трехчастность офис сохранил, а витражи заложили, там на боковых фасадах даже
виден шов. Не знаю, зачем это сделано. Следующим за офисом «Даймлер-Крайслера»
был построен входной дом. Мы его понимали как буфер между исторической
застройкой Ордынки и тем, что внутри квартала. Первоначальный проект был другой,
и этот дом я жалею больше всего. На месте нашего района раньше был большой гараж,
и мы хотели создать некое техническое сооружение в московском духе, которое
уместно бы смотрелось на Ордынке. Как бы хай-тек эпохи первых железных дорог,
нечто в духе станций окружной железной дороги Александра Померанцева. Дом
представлял собой два краснокирпичных корпуса с белокаменными углами,
соединенных чугунным мостом. Сейчас все выкрашено в монотонный светлый цвет,
металл моста не читается, и сооружение выглядит достаточно странно.
В 1998 году соинвестором строительства стала компания «Славнефть», и
практически друг за другом были спроектированы и построены оставшиеся три здания.
Два из них вместе с офисом «Даймлер-Крайслера» создают спокойную холодную зону
отчуждения. Мы «отходили» от расположенной по соседству Марфо-Мариинской обители
и в целом от исторического окружения. А в центре этой композиции позволили себе
более эмоциональную архитектуру – здание с оранжевыми колоннами.
Корпус «Даймлер-Крайслер».
Интерьер
Северный фасад
Г. Р.
Архитектура комплекса в целом парадоксально сочетает в себе берлинский по
духу бизнес-парк и некий московский флер.
П. А.
У меня градостроительное образование, и архитектура для меня всегда была
вторична. Для меня важнее возрождение пространства улицы или создание новой
площади, или ходов, или двора – того, из чего состоит город. Я не ставил себе
цели создать московский хай-тек, мне хотелось найти современное московское
пространство. У меня есть такие любимые дворы в Венеции, в Париже, вход туда
найдешь не сразу. Организация городских пространств для меня интереснее того, в
какой «костюм» я их одеваю.
Но мы все хотим одеваться модно и красиво. Я не думаю, что люди, которые
работают в этом комплексе, компании достаточно высокого уровня, были бы готовы
отказаться от современного европейского облика в угоду московской среде. Нужно
было как-то соединить одно с другим. Я, в частности, позволил себе использовать
цвет. Тот яркий оранжевый цвет колонн, который возникает в середине комплекса,
взят из церкви Григория Неокесарийского на Полянке, она тут же, рядом, и ее
видно из окон комплекса. При том, что среда, действительно, очень
европеизирована. Мне кажется, это может существовать здесь, в Замоскворечье,
главное учитывать определенные правила. В данном случае – градостроительные. И
тогда город с его историческими перспективами Полянки и Ордынки ничего не
потеряет, как не теряет ничего итальянское палаццо, в гостиничном номере
которого есть и современная мебель, и сантехника, и другие удобства, на которые
вправе рассчитывать человек в XXI веке.
Вид из офиса корпуса «Легион» на Овальную площадь
Вид на комплекс со стороны Старомонетного переулка
Г. Р.
Градостроительная основа комплекса – широкая, совсем не замоскворецкая по
масштабу улица.
П. А.
Если сравнить Москву, например, с Парижем, где квартал фактически равен дому,
становится понятно, откуда все наши пробки. Площадь московской уличной сети в
сопоставлении с площадью застройки и дворов ничтожно мала, у нас фактически
феодальная структура города. И эту проблему надо решать за счет реконструкции не
только промзон, но и центральной части города. Александр Скокан в свое время на
Остоженке предложил пешеходные зоны, но им не удалось придать статуса городских
дорог, их частично застроили, частично «приватизировали» в дворы. Мы попытались
сделать настоящую улицу внутри этого квартала. Правда, ее немедленно с двух
сторон отгородили шлагбаумами, но это все может поменяться. Придут другие люди к
власти, ликвидируют закрытые переулки, может быть, и этот проезд откроется.
Многое было задано конкретными границами, пролеганием инженерных сетей. Между
нашим и соседним участком стоял, например, как Берлинская стена, 5-метровый
железобетонный забор. Нам в свое время пришлось сильно постараться, уговаривая
его убрать. В результате учета всех обстоятельств форма площади получилась не
совсем овальной, а немного сбитой по оси. В этом есть элемент хаоса, и он
сознательный, московский. Но хаос я уважаю только в рамках общей ясной
классической структуры.
Я не могу сказать, что замысел полностью удалось реализовать. По сути, у нас
было придумано пространство с двумя центрами, один – городской, овальная площадь,
другой, рядом – атриумное пространство внутри комплекса «Легион». Это должен был
быть открытый в город атриум, в комплекс должны были быть открыты все входы, с
четырех сторон, в самом атриуме – находиться кафе, бутики, работающие на город в
целом. Должен был возникать контраст между холодными пространствами
общегородской площади и более эмоционально насыщенным атриумом. Пока так не
происходит. Но я думаю, что пространства внутри атриума, по галереям вокруг
центральной площади, еще будут набирать жизни, разогреваться изнутри. Главное –
создать структуру, способную воспринимать усложнения.
<<вернуться
|
 |
|
